ароматерапия, путешествия, вивасан.

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

ароматерапия, путешествия, вивасан. > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — четверг, 16 августа 2018 г.
МИФОЛОГИЯ МЕКСИКИ Льюис Спенс ::: Мифы инков и майя камышинка2 03:07:27
Религия древних мексиканцев представляла собой политеизм, или поклонение пантеону богов, который в общем виде был схож с греческим и египетским. Однако местные влияния были сильны, и они особенно заметны в обычае ритуального каннибализма и человеческого жертвоприношения. Необычное сходство с практикой, характерной для христианства, было обнаружено в мифологии ацтеков испанскими конкистадорами,

Камень Солнца
Ацтеки, или астеки — индейский народ в центральной Мексике. Численность современных науа, как ещё называют ацтеков, - свыше 1,5 млн человек. Цивилизация ацтеков (XIV—XVI века) обладала богатой мифологией и культурным наследием. Столицей империи ацтеков был город Теночтитлан, расположенный на озере Тескоко, там, где сейчас располагается город Мехико.
На народном языке ацтеков науатль слово «ацтек» означает буквально «некто из Ацтлана», мифического места, расположенного где-то на севере. Современное использование слова «ацтеки» как термина, объединяющего народы, связанные торговлей, обычаями, религией и языком, было предложено Александром фон Гумбольдтом и мексиканскими учеными XIX века как средство отличать современных им мексиканцев от коренного индейского населения.

Сами ацтеки называли себя «мешика», или «теночка» и «тлальтелолька» — в зависимости от города происхождения (Теночтитлан, Тлателолько). Что касается происхождения слова «мешика» (аст. mxihcah, от которого происходит слово «Мексика»), то высказываются весьма различные версии его этимологии: слово «Солнце» в языке науатль, имя вождя ацтеков Мешитли (Мекситли, Мекштли), тип водоросли, произрастающей в озере Тескоко. Самый известный переводчик с языка науатль, Мигель Леон-Портилья (исп. Miguel Len-Portilla), утверждает, что это слово означает «середина луны» — от слов metztli (Мекстли, Мецтли, Мештли, Метчтли — Луна) и xictli (середина). Самоназвание «теночки», возможно, происходит от имени Теноча — ещё одного легендарного правителя.

Испанцы — романский народ, населяющий большую часть Пиренейского полуострова. Являются потомками иберо-римлян, включивших германский (вестготы и свевы) и арабо-мавританский (мавры) элементы. Говорят на испанском (кастильском), арагонском, и астурийском языках. Численность испанцев в мире составляет около 47 млн чел. В самой Испании — более 38 млн чел. Остальные живут в странах Западной Европы, в Америке, Африке.
В XVIII—ХІХ веках в России слово «испанец» часто произносилось как «гишпанец».
Потомки испанцев также представлены среди сотен миллионов человек в испаноязычных нациях Латинской Америки, а также на Филиппинах.

Конкистадор (архаизм конквистадор, исп. conquistador — завоеватель) — в период конца XV — XVI веков испанский или португальский завоеватель территорий Нового Света в эпоху колонизации Америки, участник конкисты — завоевания Америки. Лидеры конкистадоров-перво­проходцев именовались аделантадо. По мнению мексиканского историка Хосе Дурана «Вполне понятно, что конкисту совершили немногие тысячи воинов, их было, может, тысяч десять», а аргентинский историк Руджьери Романо оценивает численность конкистадоров максимум в 4-5 тысяч человек
Как правило, конкистадорами являлись обедневшие испанские рыцари (то есть идальго и кабальеро). Основными факторами, послужившими их появлению, современная историческая наука называет следующие: окончание Реконкисты, политические и экономические устремления испанской короны (в поздний период Конкисты), объединение дворянства и, главное, открытие новых земель, требовавших освоения.

Немаловажную роль сыграло то, что вдали от Европы испанец становился свободным как от королевской власти (например, ситуация с выплатами в пользу короны в начале XVI в.), так и от церковной.

Одной из их целей был поиск и захват новых земель и богатств в неизвестном мире. Конкистадорами было предпринято достаточно большое количество экспедиций и походов на территории Нового Света. Финансирование велось в основном на свои собственные средства кабальерос практически без поддержки, а зачастую и вопреки желаниям испанского королевского двора.
Коренным и основным преимуществом было наличие закованной в броню рыцарской кавалерии и огнестрельного оружия, что позволяло конкистадорам проводить успешные атаки на индейские поселения, причём местное население испытывало панический страх при виде лошадей и всадников, считая последних вообще единым целым существом. Завоевательные походы испанских конкистадоров включали кампании в Гватемале, Перу, Тауантинсуйу, Колумбии, Чили, Гондурасе и на побережье Тихого океана.
К числу наиболее известных предводителей конкистадоров относят Эрнана Кортеса (Мексика), Франсиско Эрнандеса де Кордова (побережье Юкатана), Франсиско де Монтехо (Юкатан в целом), Хуана де Грихальву (Мексика), Франсиско Писарро (Тауантинсуйу), Диего де Альмагро (Панамский перешеек, Перу и Чили), Васко Нуньеса де Бальбоа (Тихоокеанское побережье Южной Америки), Франсиско де Орельяна (бассейн Амазонки), Диего Веласкеса де Куэльяра (Куба), Педро де Вальдивию (Чили), Педро Альварадо (Центральная Америка), Гонсало Хименеса де Кесаду (Колумбия), Эрнандо де Сото (Миссисипи).

Тецкатлипока в роли Вестника Смерти
Тецкатлипока был гораздо больше, чем просто олицетворение ветра, и если его считали богом, дающим жизнь, то у него также была власть и уничтожать ее. На самом деле он иногда оказывается безжалостным посланцем смерти, и в таком качестве его величали Нецауальпилли (Голодный вождь) и Яоцин (Враг).

Тецкатлипоку обычно изображали с дротиком в правой руке, вложенным в atlatl (копьеметалка), с зеркальным щитом и четырьмя дополнительными дротиками в левой руке. Щит — это символ его судебной власти над человечеством как поборника справедливости среди людей.

Ацтеки изображали Тецкатлипоку мчащимся по дорогам в поисках людей, на которых можно обрушить свой гнев, подобно ночному ветру, который несется по пустынным дорогам более стремительно, чем днем. И действительно, одно из его имен Йоалли Ээкатль означает «Ночной ветер». Вдоль дорог специально для него расставляли каменные скамьи, своей формой напоминающие те, которые делались для сановников мексиканских городов, чтобы на них он мог отдохнуть после своих стремительных путешествий. Эти скамьи были скрыты зелеными ветвями, под которыми должен был прятаться бог в ожидании своих жертв. Но если один из схваченных им людей побеждал его в борьбе, то он мог просить все, что захочет, и быть уверенным, что божество исполнит свое обещание незамедлительно.

Считалось, что Тецкатлипока привел народ науа, а особенно народ Тецкоко, из северных краев в долину Мехико. Но он не был просто местным божком Тецкоко, его культ широко распространялся по всей стране. Высокое положение в мексиканском пантеоне завоевало ему особое почитание как бога судьбы и удачи. Место в качестве главы пантеона науа дало ему много черт, которые были изначально чужды его характеру. Страх и желание возвеличить своего богапокровителя будет побуждать приверженцев культа этого могущественного бога наделять его любыми или всеми качествами, так что нет ничего удивительного в том, что Тецкатлипока превратился в нагромождение всевозможных свойств, человеческих или божественных, когда мы вспоминаем о главенствующем положении, которое он занимал в мексиканской мифологии. Каста его жрецов значительно превосходила в могуществе, в широте и активности своей пропаганды жрецов других мексиканских божеств. Ей приписывают изобретение многих цивилизованных обычаев, и совершенно ясно, что жрецам почти удалось сделать его культ всеобщим, как это уже было показано. Другим богам поклонялись с какойнибудь особой целью, но поклонение Тецкатлипоке считалось обязательным и в какойто степени гарантией от уничтожения вселенной, той катастрофы, которая, как верили науа, может произойти при его содействии. Он был известен как Моненеке (Требующий молитв), а на некоторых его изображениях видно золотое ухо, выглядывающее из его волос, к которому тянутся вверх маленькие золотые язычки, обращающиеся к нему с молитвой. Во времена общенациональной опасности, мора или голода все обращались с молитвами к Тецкатлипоке. Главы общин направлялись к его teocalli (хрампирамида) в сопровождении толпы народа, и все вместе искренне молились о его скорейшем вмешательстве. Дошедшие до наших дней молитвы, обращенные к Тецкатлипоке, доказывают, что древние мексиканцы безоглядно верили в то, что он обладает властью даровать жизнь и смерть; и многие из них сформулированы в самых жалобных выражениях.

Праздник Теотлеко
Главенствующее положение, которое занимал Тецкатлипока в религии мексиканцев, хорошо иллюстрирует праздник Теотлеко (Пришествие богов), который полностью описан Саагуном в рассказах о мексиканских праздниках. Другой особенностью, связанной с его культом, было то, что он являлся одним из немногих мексиканских богов, которые имели отношение к искуплению грехов. Науа изображали грех в виде экскрементов, и в различных манускриптах Тецкатлипоку изображают в виде индюка, которому приносят жертвоприношение нечистотами.

О празднике Теотлеко Саагун пишет: «Когда наступал двенадцатый месяц, проводили праздник в честь всех богов, которые, как говорили, ушли в какуюто страну, местонахождение которой мне неизвестно. В последний день месяца проводили еще более пышный праздник, потому что боги возвратились. На пятнадцатый день этого месяца мальчики и служители украшали все алтари или молельни богов ветками, а также те алтари, которые находились в домах, и изображения богов, стоящие на обочинах дорог и на перекрестках. За эту работу они получали плату кукурузой. Некоторые получали полные корзины, а другие — всего лишь несколько початков. На восемнадцатый день появлялся вечно молодой бог Тламацинкатль, или Титлакауан. Говорили, что он хороший ходок и всегда приходит первым, потому что силен и молод. В ту же ночь в его храме ему делались жертвоприношения пищей. Все пили, ели и веселились. Старики особенно праздновали приход этого бога и пили вино; утверждают, что этими возлияниями ему омывали ноги. Последний день месяца был отмечен большим праздником, потому что все верили, что в это время возвращаются все боги. В предшествующую ночь на коврике замешивали тесто, так как считалось, что в знак своего возвращения боги оставят на нем отпечаток ступни. Главный служитель всю ночь следил, расхаживая взадвперед, появится ли отпечаток. Когда он, наконец, видел его, он кричал: „Хозяин пришел!“ — и тут же храмовые жрецы начинали трубить в рожки, трубы и другие музыкальные инструменты. Услышав эти звуки, все принимались делать жертвоприношения пищей во всех храмах». На следующий день должны были прибыть пожилые боги, и молодые люди, переодетые в чудовищ, швыряли жертв в огромный жертвенный костер.

Праздник Тошкатль
Самым замечательным праздником, связанным с Тецкатлипокой, был Тошкатль, проводившийся в пятом месяце. В день этого праздника убивали юношу, которого в течение целого года тщательно готовили к роли жертвы.

Его выбирали из числа лучших военнопленных этого года, и у него на теле не должно было быть ни одного изъяна или пятнышка. Он присваивал имя, одеяние и атрибуты самого Тецкатлипоки, и все население относилось к нему с благоговейным страхом, так как он считался представителем этого божества на земле. Днем он отдыхал и осмеливался выходить на улицу только ночью, вооруженный дротиком и щитом бога, чтобы рыскать по дорогам. Это, конечно, символизировало перемещения богаветра по ночным магистралям. У него также был свисток, как у бога, и с его помощью он устраивал такой шум, какой производит таинственный ночной ветер, когда летит по улицам. К его рукам и ногам были привязаны небольшие колокольчики. За ним следовала вереница слуг, а через определенные промежутки времени он отдыхал на каменных скамьях, которые ставили у дорог для удобства Тецкатлипоки. В течение этого года его сочетали браком с четырьмя прекрасными девушками высокого происхождения, с которыми он проводил время во всевозможных развлечениях. Его угощали на застольях знати как земного представителя Тецкатлипоки, а его последние дни представляли собой один бесконечный круг праздников и развлечений. Наконец, наступал роковой день, когда его должны были принести в жертву. По достижении вершины жертву принимал верховный жрец, который быстро воссоединял ее с богом, им изображаемым, вырывая на жертвенном камне из груди его сердце.


В американской мифологии змея тесно связана с птицей. Так, имя бога Кецалькоатля можно перевести как «Пернатый змей», и можно привести еще много похожих случаев, когда образ птицы был объединен с образом змеи. Уицилопочтли, без сомнения, один из них. Мы можем рассматривать его как бога, первоначальная идея которого возникла из образа змеи, символа военной мудрости и мощи, символа воинского дротика или копья, и колибри, вестника лета, того времени года, когда бог змей или молний властвует над урожаем.

Уицилопочтли обычно изображали с развевающимся плюмажем из перьев колибри на голове. Его лицо, руки и ноги были раскрашены голубыми полосами, а в правой руке он нес четыре дротика. В левой руке у него был щит, на котором имелось пять пучков перьев, расположенных в шахматном порядке. Щит был сделан из тростника, покрытого орлиными перьями. Копье, которым он размахивал, также имело наконечник в виде пучка перьев вместо кремня. Такое оружие давали в руки тем, кто, став пленниками, участвовали в сражении перед жертвоприношением, так как, по разумению ацтеков, Уицилопочтли символизировал смерть воина на камне после гладиаторского боя. Как уже говорилось, Уицилопочтли был богом войны у ацтеков, и считалось, что он привел их на место будущего Мехико с их родины на севере. Город Мехико получил название от одного из своих районов, который носил одно из имен Уицилопочтли — Мешитли (Заяц из алоэ).



Главный праздник в честь Уицилопочтли был Тошкатль, который проводился сразу же после праздника Тошкатль Тецкатлипоки. Они были очень похожи. Праздники в честь Уицилопочтли проводились в мае и декабре, когда главный жрец пронзал стрелой его изображение, сделанное из теста, замешанного на крови принесенных в жертву детей, — акт, означавший смерть Уицилопочтли до той поры, пока он не воскреснет в следующем году.

Странно, но когда вспоминают об абсолютном главенстве Тецкатлипоки, то главным жрецом среди мексиканских жрецов считают главного жреца Уицилопочтли, мешикатля теоуацина. Жрецы Уицилопочтли занимали свою должность по праву происхождения, и их глава требовал абсолютного повиновения от жрецов всех других богов и считался вторым по могуществу и власти после самого монарха.

Тлалок, бог дождя
Тлалок был богом дождя и влаги. В такой стране, как Мексика, где богатство или скудость урожая полностью зависит от количества дождей, он был, как это легко предположить, очень важным божеством. Считалось, что его дом находится в горах, окружающих долину Мехико, так как они были источником местных дождей, а популярность подтверждается тем, что его скульптурные изображения встречаются чаще, чем изображения какихлибо других мексиканских богов. Обычно он изображается в полулежащем положении с приподнятой на локтях верхней частью туловища и полусогнутыми коленями, вероятно, для того, чтобы изобразить гористый характер местности, откуда идет дождь. Он был супругом Чалчиуитликуэ (Изумрудной госпожи), которая родила ему многочисленное потомство Тлалоков (Облаков). Многие изображающие его фигуры были вырезаны из зеленого камня под названием чалчиуитль (жадеит), чтобы показать цвет воды, а некоторые из них изображают его держащим золотую змею, олицетворяющую молнию, так как богов воды часто отождествляют с грохотом, который висит над горами и сопровождает сильный дождь. Тлалок, как и его прототип, бог народа киче Уракан, проявлял себя в трех видах: во вспышке молнии, в ударе молнии и в громе. И хотя его изображение всегда было повернуто лицом на восток, откуда, как полагали, он был родом, ему поклонялись как богу, обитающему во всех сторонах света, на каждой горной вершине. Когда задували несущие дождь ветры, цвета четырех сторон света на компасе: желтый, зеленый, красный и голубой — входили в цветовую гамму его наряда, которую также пересекали серебряные прожилки, изображавшие горные потоки. Перед его идолом обычно ставили сосуд, наполненный зерном всех видов, что должно было символизировать произрастание, которое, как все надеялись, принесет плоды. Он обитал в водяном раю под названием Тлалокан (Страна Тлалока), где царило изобилие плодов, где в вечном блаженстве жили утопленники, те, кого ударила молния, а также умершие от водянки. Те простолюдины, которые умерли другой смертью, шли в темное обиталище Миктлана, всепожирающего темного Властелина Смерти.

В местных рукописях Тлалока обычно рисуют с темным цветом кожи, большими круглыми глазами, рядом клыков и с угловатой голубой полоской над губами, загибающейся книзу и закручивающейся вверх на концах. Эта последняя деталь, вероятно, развилась из первоначального сплетения двух змей, чьи пасти с длинными клыками в верхней челюсти сходились у середины верхней губы. Помимо того что змея является символом молнии в мифологиях многих американских народов, она также символизирует и воду, олицетворением которой являются ее волнообразные движения.

Ежегодно в жертву Тлалоку приносили много детей и девушек. Если дети плакали, это считалось счастливым знаком дождливого сезона. Главным его праздником был Эцалькуалицтли (Когда едят пищу из бобов), который проводили приблизительно 13 мая, так как гдето к этому времени обычно уже начинался сезон дождей. Другой праздник в его честь, Куауитлеуа, начинал мексиканский год 2 февраля. Во время первого праздника жрецы Тлалока ныряли в озеро, подражая звукам и движениям лягушек, которые, как водные обитатели, были под особой защитой этого бога. Его жену, Чалчиутликуэ, часто изображали в виде небольшой лягушки.

Жертвоприношения Тлалоку
В определенных местах в горах, где Тлалоку посвящались искусственно созданные водоемы, совершались человеческие жертвоприношения. В их окрестностях располагались кладбища, и приношения богу хоронили рядом с местом погребения тел жертв, убитых в его честь. Его статуя стояла на самой высокой горе в Тецкоко, и один древний автор упоминает, что ежегодно в различных местах ему в жертву приносили пятерых или шестерых детей; у них вырывали из груди сердца, а останки хоронили. Горы Попокатепетль и Теокуинани считались его особыми резиденциями, и на вершине последней был построен храм, в котором стояло его изображение, вырезанное из зеленого камня.

Индейцы науа верили, что постоянное производство пищи и дождя вызывало у богов, чьим долгом было делать это, истощение. Это они пытались предотвратить, боясь, что если им не удастся сделать это, то боги умрут. Так, они предоставляли им время для отдыха и восстановления сил, а раз в восемь лет проводили праздник под названием Атамалькуалицтли (пост, когда едят кашу и пьют воду), во время которого каждый индеец науа возвращался на некоторое время к первобытной жизни. Одетые в костюмы, изображающие разнообразных представителей животного мира и птиц, и подражая звукам, издаваемым теми созданиями, которых они олицетворяли, люди плясали вокруг teocalli Тлалока с целью отвлечь и развлечь его после трудов по созданию плодоносящих дождей за последние восемь лет. Озеро заполняли водяными змеями и лягушками, и в него ныряли люди, чтобы поймать ртом рептилий и съесть их живьем. Единственной пищей, приготовленной из зерна, которую можно было принимать во время этого периода отдыха, была жидкая кукурузная каша на воде.

Случись какомунибудь более зажиточному крестьянину или мелкому землевладельцу решить, что для его урожая необходим дождь, или случись ему опасаться засухи, он шел к одному из профессионалов по изготовлению идолов из теста и просил сделать ему идол Тлалока. Такому идолу делались приношения в виде маисовой каши и пульке. Всю ночь крестьянин вместе со своими соседями плясал, крича и завывая, вокруг этой фигурки, чтобы пробудить Тлалока от его дремы, несущей засуху. Следующий день проводили, поглощая пульке в огромных количествах и предаваясь весьма необходимому после напряжения предыдущей ночи отдыху.
Вчера — среда, 15 августа 2018 г.
Як же вмістити все, що в мене в... Anyk Rybak 21:21:43
Як же вмістити все, що в мене в думках в один опис?)
Це літо суперкрейзі, робота, тусовки, гулянки, переїзд
Стільки емоцій, нових знайомих і
давніх знайомих в нових епостасіях)
Поглиблення в нумерологію і відповіді на багато питань
ЗТ, ніби в 13му,
але по-іншому кайфовий,
хоч кожен раз нові приколи, а на ГТА була максимум хв 40)
юбк- це взагалі відкриття, місце, в яке дуже закохалась)
і просто набережна та Поділ-
мій найулюбленіший р-н Києва,
де я тепер живу.. ця чаруюча атмосфера..
Сковорода, Самсон, Булгаков і дівчина, що співає щовечора на Контрактовій)
змушую всіх друзів слухати її аж до закриття метро
Це все мене дуже надихає
Ще б собааааачку і на море злітати,
і моє щастя б не мало меж)
21:24:42 Риoнa
По кусочкам?) но Киев прекрасен и волшебен, хотя бывает суров)
Не дивлячись на те, що я вже три дні як приїхала з лісу й навіть... Tianisiel 18:58:25
Не дивлячись на те, що я вже три дні як приїхала з лісу й навіть встигла приїхати до мами в іншу країну, враження від гри все ще дуже сильні.
Це дивовижно, як легко на деякий час припинити бути звичайною міською дівчиною та стати своїм персонажем - чаклункою або жрицею. І навпаки, повернувшись до міста, знову стати просто дівчиною =)
Що я хочу сказати... Цю гру я чекала три роки й нарешті дочекалась, і вона мене не розчарувала. Я все сильніше люблю своє захоплення та людей, з якими граю.
19:00:02 Сongratulator
Привет, Tianisiel! Классно, что ты завела на BeOn свой дневник! Если возникнут вопросы - открывай хелп http://beon.ru/help­/ . :)­ А если и там ответов не найдёшь, пиши в сообщество http://support.beon­.ru/ и тебе помогут! :)­ Твой дневник - твоя крепость...
еще...
Привет, Tianisiel!

Классно, что ты завела на BeOn свой дневник! Если возникнут вопросы - открывай хелп http://beon.ru/help­/ . :)­ А если и там ответов не найдёшь, пиши в сообщество http://support.beon­.ru/ и тебе помогут! :)­

Твой дневник - твоя крепость! Можешь смело записывать туда все свои мысли. Но помни и про других пользователей! :)­

Если хочешь украсить свой дневник, добавь в него свою фотографию http://beon.ru/p/ma­nage_photo.cgi: так читать его станет гораздо интереснее. Ведь твой дневник - отражение твоей индивидуальности.

Когда у тебя на сайте появятся друзья (а они обязательно появятся), смело добавляй их в "список друзей" (просто нажми на плюсик рядом с их именем). Тогда их дневниковые записи будет отображаться у тебя как "записи друзей" http://t1anisiel.be­on.ru/friends/ и тебе будет удобнее их читать.

В специальном разделе http://beon.ru/near­-me/ ты сможешь посмотреть, кто живёт рядом с тобой.

А если на BeOn тебе с кем-то не захочется общаться (ну, мало ли...), просто добавь их в игнор-лист (рядом с именем нажми на минус). Тогда, даже если они будут продолжать писать комментарии в твой дневник, ты просто не будешь их видеть. Ведь для задир самое больное - когда их не замечают.

Если будет время, укажи в профиле свой день рождения и тогда твои друзья смогут тебя с ним поздравить.

Желаю удачи!

P.S.
Извини, что пишу оффтопик :)­ Можешь удалить этот коммент сама, или он исчезнет автоматически через некоторое время.
Бродский. Renisan 10:32:52

«Вертумн»

I

Я встретил тебя впервые в чужих для тебя широтах.
Нога твоя там не ступала; но слава твоя достигла
мест, где плоды обычно делаются из глины.
По колено в снегу, ты возвышался, белый,
больше того - нагой, в компании одноногих,
тоже голых деревьев, в качестве специалиста
по низким температурам. "Римское божество" -
гласила выцветшая табличка,
и для меня ты был богом, поскольку ты знал о прошлом
больше, нежели я (будущее меня
в те годы мало интересовало).
С другой стороны, кудрявый и толстощекий,
ты казался ровесником. И хотя ты не понимал
ни слова на местном наречьи, мы как-то разговорились.
Болтал поначалу я; что-то насчет Помоны,
петляющих наших рек, капризной погоды, денег,
отсутствия овощей, чехарды с временами
года - насчет вещей, я думал, тебе доступных
если не по существу, то по общему тону
жалобы. Мало-помалу (жалоба - универсальный
праязык; вначале, наверно, было
"ой" или "ай") ты принялся отзываться:
щуриться, морщить лоб; нижняя часть лица
как бы оттаяла, и губы зашевелились.
"Вертумн", - наконец ты выдавил. "Меня зовут Вертумном".

II

Это был зимний, серый, вернее - бесцветный день.
Конечности, плечи, торс, по мере того как мы
переходили от темы к теме,
медленно розовели и покрывались тканью:
шляпа, рубашка, брюки, пиджак, пальто
темно-зеленого цвета, туфли от Балансиаги.
Снаружи тоже теплело, и ты порой, замерев,
вслушивался с напряжением в шелест парка,
переворачивая изредка клейкий лист
в поисках точного слова, точного выраженья.
Во всяком случае, если не ошибаюсь,
к моменту, когда я, изрядно воодушевившись,
витийствовал об истории, войнах, неурожае,
скверном правительстве, уже отцвела сирень,
и ты сидел на скамейке, издали напоминая
обычного гражданина, измученного государством;
температура твоя была тридцать шесть и шесть.
"Пойдем", - произнес ты, тронув меня за локоть.
"Пойдем; покажу тебе местность, где я родился и вырос".

III

Дорога туда, естественно, лежала сквозь облака,
напоминавшие цветом то гипс, то мрамор
настолько, что мне показалось, что ты имел в виду
именно это: размытые очертанья,
хаос, развалины мира. Но это бы означало
будущее - в то время, как ты уже
существовал. Чуть позже, в пустой кофейне
в добела раскаленном солнцем дремлющем городке,
где кто-то, выдумав арку, был не в силах остановиться,
я понял, что заблуждаюсь, услышав твою беседу
с местной старухой. Язык оказался смесью
вечнозеленого шелеста с лепетом вечносиних
волн - и настолько стремительным, что в течение разговора
ты несколько раз превратился у меня на глазах в нее.
"Кто она?" - я спросил после, когда мы вышли.
"Она?" - ты пожал плечами. "Никто. Для тебя - богиня".

IV

Сделалось чуть прохладней. Навстречу нам стали часто
попадаться прохожие. Некоторые кивали,
другие смотрели в сторону, и виден был только профиль.
Все они были, однако, темноволосы.
У каждого за спиной - безупречная перспектива,
не исключая детей. Что касается стариков,
у них она как бы скручивалась - как раковина у улитки.
Действительно, прошлого всюду было гораздо больше,
чем настоящего. Больше тысячелетий,
чем гладких автомобилей. Люди и изваянья,
по мере их приближенья и удаленья,
не увеличивались и не уменьшались,
давая понять, что они - постоянные величины.
Странно тебя было видеть в естественной обстановке.
Но менее странным был факт, что меня почти
все понимали. Дело, наверно, было
в идеальной акустике, связанной с архитектурой,
либо - в твоем вмешательстве; в склонности вообще
абсолютного слуха к нечленораздельным звукам.

V

"Не удивляйся: моя специальность - метаморфозы.
На кого я взгляну - становятся тотчас мною.
Тебе это на руку. Все-таки за границей".

VI

Четверть века спустя, я слышу, Вертумн, твой голос,
произносящий эти слова, и чувствую на себе
пристальный взгляд твоих серых, странных
для южанина глаз. На заднем плане - пальмы,
точно всклокоченные трамонтаной
китайские иероглифы, и кипарисы,
как египетские обелиски.
Полдень; дряхлая балюстрада;
и заляпанный солнцем Ломбардии смертный облик
божества! временный для божества,
но для меня - единственный. С залысинами, с усами
скорее а ла Мопассан, чем Ницше,
с сильно раздавшимся - для вящего камуфляжа -
торсом. С другой стороны, не мне
хвастать диаметром, прикидываться Сатурном,
кокетничать с телескопом. Ничто не проходит даром,
время - особенно. Наши кольца -
скорее кольца деревьев с их перспективой пня,
нежели сельского хоровода
или объятья. Коснуться тебя - коснуться
астрономической суммы клеток,
цена которой всегда - судьба,
но которой лишь нежность - пропорциональна.

VII

И я водворился в мире, в котором твой жест и слово
были непререкаемы. Мимикрия, подражанье
расценивались как лояльность. Я овладел искусством
сливаться с ландшафтом, как с мебелью или шторой
(что сказалось с годами на качестве гардероба).
С уст моих в разговоре стало порой срываться
личное местоимение множественного числа,
и в пальцах проснулась живость боярышника в ограде.
Также я бросил оглядываться. Заслышав сзади топот,
теперь я не вздрагиваю. Лопатками, как сквозняк,
я чувствую, что и за моей спиною
теперь тоже тянется улица, заросшая колоннадой,
что в дальнем ее конце тоже синеют волны
Адриатики. Сумма их, безусловно,
твой подарок, Вертумн. Если угодно - сдача,
мелочь, которой щедрая бесконечность
порой осыпает временное. Отчасти - из суеверья,
отчасти, наверно, поскольку оно одно -
временное - и способно на ощущенье счастья.

VIII

"В этом смысле таким, как я, -
ты ухмылялся, - от вашего брата польза".

IX

С годами мне стало казаться, что радость жизни
сделалась для тебя как бы второй натурой.
Я даже начал прикидывать, так ли уж безопасна
радость для божества? не вечностью ли божество
в итоге расплачивается за радость
жизни? Ты только отмахивался. Но никто,
никто, мой Вертумн, так не радовался прозрачной
струе, кирпичу базилики, иглам пиний,
цепкости почерка. Больше, чем мы! Гораздо
больше. Мне даже казалось, будто ты заразился
нашей всеядностью. Действительно: вид с балкона
на просторную площадь, дребезг колоколов,
обтекаемость рыбы, рваное колоратуро
видимой только в профиль птицы,
перерастающие в овацию аплодисменты лавра,
шелест банкнот - оценить могут только те,
кто помнит, что завтра, в лучшем случае - послезавтра
все это кончится. Возможно, как раз у них
бессмертные учатся радости, способности улыбаться.
(Ведь бессмертным чужды подобные опасенья.)
В этом смысле тебе от нашего брата польза.

X

Никто никогда не знал, как ты проводишь ночи.
Это не так уж странно, если учесть твое
происхождение. Как-то за полночь, в центре мира,
я встретил тебя в компании тусклых звезд,
и ты подмигнул мне. Скрытность? Но космос вовсе
не скрытность. Наоборот: в космосе видно все
невооруженным глазом, и спят там без одеяла.
Накал нормальной звезды таков,
что, охлаждаясь, горазд породить алфавит,
растительность, форму времени; просто - нас,
с нашим прошлым, будущим, настоящим
и так далее. Мы - всего лишь
градусники, братья и сестры льда,
а не Бетельгейзе. Ты сделан был из тепла
и оттого - повсеместен. Трудно себе представить
тебя в какой-то отдельной, даже блестящей, точке.
Отсюда - твоя незримость. Боги не оставляют
пятен на простыне, не говоря - потомства,
довольствуясь рукотворным сходством
в каменной нише или в конце аллеи,
будучи счастливы в меньшинстве.

XI

Айсберг вплывает в тропики. Выдохнув дым, верблюд
рекламирует где-то на севере бетонную пирамиду.
Ты тоже, увы, навострился пренебрегать
своими прямыми обязанностями. Четыре времени года
все больше смахивают друг на друга,
смешиваясь, точно в выцветшем портмоне
заядлого путешественника франки, лиры,
марки, кроны, фунты, рубли.
Газеты бормочут "эффект теплицы" и "общий рынок",
но кости ломит что дома, что в койке за рубежом.
Глядишь, разрушается даже бежавшая минным полем
годами предшественница шалопая Кристо.
В итоге - птицы не улетают
вовремя в Африку, типы вроде меня
реже и реже возвращаются восвояси,
квартплата резко подскакивает. Мало того, что нужно
жить, ежемесячно надо еще и платить за это.
"Чем банальнее климат, - как ты заметил, -
тем будущее быстрей становится настоящим".

XII

Жарким июльским утром температура тела
падает, чтоб достичь нуля.
Горизонтальная масса в морге
выглядит как сырье садовой
скульптуры. Начиная с разрыва сердца
и кончая окаменелостью. В этот раз
слова не подействуют: мой язык
для тебя уже больше не иностранный,
чтобы прислушиваться. И нельзя
вступить в то же облако дважды. Даже
если ты бог. Тем более, если нет.

XIII

Зимой глобус мысленно сплющивается. Широты
наползают, особенно в сумерках, друг на друга.
Альпы им не препятствуют. Пахнет оледененьем.
Пахнет, я бы добавил, неолитом и палеолитом.
В просторечии - будущим. Ибо оледененье
есть категория будущего, которое есть пора,
когда больше уже никого не любишь,
даже себя. Когда надеваешь вещи
на себя без расчета все это внезапно скинуть
в чьей-нибудь комнате, и когда не можешь
выйти из дому в одной голубой рубашке,
не говоря - нагим. Я многому научился
у тебя, но не этому. В определенном смысле,
в будущем нет никого; в определенном смысле,
в будущем нам никто не дорог.
Конечно, там всюду маячат морены и сталактиты,
точно с потекшим контуром лувры и небоскребы.
Конечно, там кто-то движется: мамонты или
жуки-мутанты из алюминия, некоторые - на лыжах.
Но ты был богом субтропиков с правом надзора над
смешанным лесом и черноземной зоной -
над этой родиной прошлого. В будущем его нет,
и там тебе делать нечего. То-то оно наползает
зимой на отроги Альп, на милые Апеннины,
отхватывая то лужайку с ее цветком, то просто
что-нибудь вечнозеленое: магнолию, ветку лавра;
и не только зимой. Будущее всегда
настает, когда кто-нибудь умирает.
Особенно человек. Тем более - если бог.

XIV

Раскрашенная в цвета зари собака
лает в спину прохожего цвета ночи.

XV

В прошлом те, кого любишь, не умирают!
В прошлом они изменяют или прячутся в перспективу.
В прошлом лацканы уже; единственные полуботинки
дымятся у батареи, как развалины буги-вуги.
В прошлом стынущая скамейка
напоминает обилием перекладин
обезумевший знак равенства. В прошлом ветер
до сих пор будоражит смесь
латыни с глаголицей в голом парке:
жэ, че, ша, ща плюс икс, игрек, зет,
и ты звонко смеешься: "Как говорил ваш вождь,
ничего не знаю лучше абракадабры".

XVI

Четверть века спустя, похожий на позвоночник
трамвай высекает искру в вечернем небе,
как гражданский салют погасшему навсегда
окну. Один караваджо равняется двум бернини,
оборачиваясь шерстяным кашне
или арией в Опере. Эти метаморфозы,
теперь оставшиеся без присмотра,
продолжаются по инерции. Другие предметы, впрочем,
затвердевают в том качестве, в котором ты их оставил,
отчего они больше не по карману
никому. Демонстрация преданности? Просто склонность
к монументальности? Или это в двери
нагло ломится будущее, и непроданная душа
у нас на глазах приобретает статус
классики, красного дерева, яичка от Фаберже?
Вероятней последнее. Что - тоже метаморфоза
и тоже твоя заслуга. Мне не из чего сплести
венок, чтоб как-то украсить чело твое на исходе
этого чрезвычайно сухого года.
В дурно обставленной, но большой квартире,
как собака, оставшаяся без пастуха,
я опускаюсь на четвереньки
и скребу когтями паркет, точно под ним зарыто -
потому что оттуда идет тепло -
твое теперешнее существованье.
В дальнем конце коридора гремят посудой;
за дверью шуршат подолы и тянет стужей.
"Вертумн, - я шепчу, прижимаясь к коричневой половице
мокрой щекою, - Вертумн, вернись".

1990

Категории: Стихи
Позавчера — вторник, 14 августа 2018 г.
. Avaritta 13:27:56
ля
денег нет не то что на еду, а даже на туалетную бумагу .D
"питайся нормально"
"ясен пень твоему здоровью пизда с такой-то "диетой""
ой идите в жопу ахах
а лучше дайте мне деенееееееег

интересно, что случится быстрее
я умру от лени и голода
или все-таки устроюсь на нормальную работу...
13:47:40 Avaritta
а вообще пора бы уже принять мысль, что обо мне никто кроме меня не позаботится а то я уже два года всеми силами делаю вид что неее все нормально я же не умру с голода можно еще попинать хуи
воскресенье, 12 августа 2018 г.
... Ripley the edgelady 22:18:18
доктор сказал, мне осталось пять минут
Подробнее…­­
показать предыдущие комментарии (1)
22:25:33 Ripley the edgelady
Спасибо, мисс момо! *ставит видео на повтор*
22:32:48 альфарий
опа айзек
22:33:16 Ripley the edgelady
опа альфарий
22:34:46 альфарий
опа я
Ля, старость очень важная персона 18:15:00

хай кста

Сегодня я проплыла три метра и устала, а завтра одышка на пятый этаж чи шо?
показать предыдущие комментарии (5)
18:51:03 limka the mom
и шо шо жирные
18:51:34 очень важная персона
Чи не похуй
18:53:54 limka the mom
ну
18:55:38 очень важная персона
Моё сало моя гордость
суббота, 11 августа 2018 г.
Ля бока деля кока..... aйзек 19:04:28
Ля бока деля кока.....
8\11\2018 Черноглазый Чужой 09:34:49
Нарешті всі мої проблеми закінчилися. Тепер є час на себе. Ще декілька днів будуть заживати мої пальці. Останній тиждень був важким. У мене кожен палець двічі порізаний і тричі обпечений. У ресторані на кухні працювати важко. Сьогодні лише треба купити корм моїй змії.

отже, час на себе. я записався на курси давньогрецької. Але ж я думав про чеську і закордонну практику після військового контракту. А часу в Києві у мене лише 2 роки. З них 9 місяців буде давньогрецька ж. Але за 6к це не дорого як на мене.

Треба дочитати Ремарка нарешті. Треба гіпсову піраміду зробити. І може варто перечитати Кафку ?
09:43:46 Tadao Rei
Кафка це святе
10:08:04 Черноглазый Чужой
Його екзистенція мені важко давалась. Але він чудовий
12:58:01 Tadao Rei
Ще з шкільної програми його люблю Рідко кого зустрічаю кому б він дійсно подобався
15:53:07 Черноглазый Чужой
на колір і смак всі фломастери різні
четверг, 9 августа 2018 г.
> учитывая, что за ~50 часов некоторые игры проходятся полностью, я... аптекаpь. в сообществе Геральдовый Рест 23:52:47

- ведь со мною можешь быть только ты.


учитывая, что за ~50 часов некоторые игры проходятся полностью, я понял, о чем ты
но из-за стимо-ориджиновских­ сохранений никогда не было проблем с тем чтобы снести игру и продолжить :о
у меня пару раз такое было, когда я чужими сохранениями пользовался, пока ждал снижение цены на годовое издание
щас в 1/50 случаев ломается

Категории: Кудряшок
Экскурсии на Мадагаскаре Маша Кэш 23:23:49
 Экскурсии на Мадагаскаре
У нас есть 21 экскурсия, билеты и туры по 5 направлениям на Мадагаскаре на выбор. Наш широкий выбор экскурсий можно забронировать онлайн и осмотреть достопримечательнос­ти, приключенческие экскурсии, экскурсии на лодках и парусные экскурсии, экскурсии по магазинам, культурные туры и билеты в музеи, билеты в театр, билеты на тематические парки и билеты на аквапарк.
НАЙТИ ЭКСКУРСИЮ: http://bit.ly/2KEYV­ce

Категории: Экскурсии на Мадагаскаре
Сна ни в одном глазу.... Елена Чумакова 20:46:22
 Это побочный эффект бнзмятежного отдыха?!!!! Как уснуть когда не устал? Хорошо в городе - набегаешься за день, еле дотащишь свое тельце до подушки...свернешьс­я гусеничкой и все..меня нет... А тут... Блииин,Олле Лукойе обошел меня стороной? (((((
Цыганка и киллер. L0ST. 08:17:56

Ночная сказка о двух неупокоенных душах.
­­


Подробнее…Событие то, смутное и необычное, происходило безлунной ночью, а вернее сказать - стрелки старинных часов показывали 40 минут 11-го. Часы те, ветхие и вечно поскрипывающие, ровно как и весь дом, висели на южной стене уже давно: разве что только вон то пыльное прабабкино зеркало видало, кто их принес. Помимо часов и зеркал (да-да, заметьте, было оно не одно - зеркал были десятки!) жилище полнилось всякого рода хламом: повсюду валялись книги, рваные газеты, одежда, походившая скорее на половые тряпки, какие-то доски, скудная мебель, пустые бутылки, затоптанные конверты и еще Бог знает что. Впрочем, не будем столь наивны - Господь Боженька напрочь забыл про сие место. У Него были дела куда важнее, например, столетиями голодающие дети в Африке или освящение Духом Своим новых церквушек из золота.
Возвращаясь к дому, остается сказать, что из мебели уцелели в нем большой тяжелый шкаф да тумба с ванной, причем последняя использовалась в качестве просторного писсуара. Ну, а что такого? Вода в кране все равно вонючая и грязная, для питья не пригодная, и даже для мытья одежды годится с натяжкою.
Но полно о доме; наш рассказ прерывает глухой стук двери, затем: шарканье берц по пыльным доскам, кашель, хриплый, надсадный кашель - словно вся пыль этого захолустья лютым вихрем ворвалась в глотку входящего.
Мда. Скажи мне, где твой дом, и я скажу, кто ты...
Правда, если бы даже этот высокий, худощавый человек в черных одеждах назвал свой адрес (коий мы, конечно, ут-а-им), но один самый искусный картовед и детектив не нашел бы сего здания. И тем самым перестал бы быть самым искусным картоведом и детективом.
Хм, интересно, хоть кто-нибудь представлял себе свои действия, пойди по его следам наемник? А план на случай Третьей Мировой Войны? Вторжения? Не думаю. О каком плане может быть речь, если у него даже нет собственного дома? Пусть обветшалого, пусть со скрипучими половицами и разрушенной кухней, но все же - своего. Нет же, он, подобно рабу, живет в каменной многоярусной коробке, бараке, эдаком удобном вместилище для холопов. Этот барак никак не защищен в случае нападения (мы ведь не верим в молниеносное реагирование доблестных силовых структур, верно?), и не огорожен от воров и насильников, ибо те уже довольно давно освоили канон всех алармов, а ничего нового, так сказать, авторского, они на пути никак не встретят - ведь человеку обычному легче довериться Большому Брату, чем включить мозги! Кроме того, барак может рухнуть, потому что строили его со слабой денежною мотивацией такие же рабы, мечтающие поскорее уложить ненавистные кирпичи и поехать утешаться с любовницами. Барак оттого полнится негативной энергетикой, ведь строители-то свое дело терпеть ненавидели. А значит, когда придет новоселье и счастливые домочадцы впустят на порог такой "хаты" кошку, та заорет на всю улицу, растопырив усы и пробкой вылетев оттуда как можно дальше. После чего удивленные людишки будут хворать, обнаруживать у своих личинок рак, без конца вызывать сантехника и винить во всем кого? Правильно: плохое правительство, лидера страны, тупых строителей и вон ту бабку в подъезде.
Вот и получаются миллионы зараженных, переполненных негативом бетонных коробок для жилья. Только можно ли это назвать жизнью?
Дом Вранца был не таким. То был Дом с большой буквы, пусть жутко запущенный, времен татаро-монгольского ига и с мышами-крысами, зато огражденный от внешних опасностей не только затерянным местоположением, но так же высочайшим частоколом, ямами-обманками, растяжками, постоянно обновляющимся кругом из соли, заклинаниями, заговорами, оберегами, рунескриптами... В общем и целом, нечистых душой и помыслами опасаться здесь казалось глупым.
Так же из одного из северных окон скалился само стрел, а сам хозяин сей крепости всегда носил за спиной дробовик. Имелись так же Коломет, орудие Тесла, Та Самая Винтовка и, куда ж без него, видавший виды АК-47.
Смотровая площадка располагалась на крыше рядом с печной трубой; печь топилась исправно и еженощно. Если бы не все вышеперечисленные обереги и защиты, можно было бы сказать, что в доме никто не живет. Вранц не при касался к запыленным предметам, заходя внутрь каждый раз по цепочке своих следов, дабы затопить печь, всегда брал с пола одну ветхую книгу и уходил ночевать во двор.
Здесь куда светлее, чем внутри - желтый глаз луны заливал мистическим светом все вокруг. Свет тот немедленно выхватывал невидимые нам доселе детали: лицо Вранца являлось белым, морщинистым и худым, напоминал изваяние; белые же брови шли в контраст с рыжими, ближе к каштановому цвету короткими волосами. На вид ему можно было дать лет 35, если бы правую сторону некогда аристократичного лица не уродовал ожог: тянувшийся от горбинки переносицы до подбородка, захватывающий район шеи и часть уха, шрам стягивал мышцы, делая мимику мужчины будто бы скованной. Глаза же, глубоко посаженные, единственные светились живым огнем среди этой маски. Янтарно-горчичного оттенка, смотрящие вглубь беззвездного неба, и, одновременно - вникуда, глаза жгучие, глаза, в которых до энных пор спал убийца и зверь.
Можно было подумать, что он солдат, переживший ужасы войны, или жертва, чью семью вырезали в одночасье, но... Слишком уж спокойным и странным казался хозяин скрипучего дома. Качества , сильного волевого человека волнами излучались от него: от стойкой, уверенной позы; от властно сжимающих переплет книги пальцев (название, которой, нельзя уж было разобрать в темноте); от равномерно вздымающейся и падающей широкой груди, на которой виднелся талисман с большим янтарем в медной оправе; от шороха его черных одежд и босых ног, уверенно внедрявшихся ступнями в землю.
Не важно, холодно было на улице или тепло, одинокий хозяин всегда разувался и оставлял пальто в доме. А так же, входя, что-то тихо шептал одними губами. Вздыхал. Опускал голову, доставал сигарету. Возвращался во двор. Закуривал и подолгу, присев на бревно, смотрел вдаль. Странный и молчаливый был человек Вранц.
Сегодняшняя ночь выдавалась тихой. Ветер не трепал крон деревьев, обступающих частокол неприступной стеной, не выли волки, что нередко охотились в здешних краях, не скрипели развалины соседних домов, давно превратившихся в горелую рухлядь. (О том, что некогда на сей затерянной земле произошел пожар, упоминать смысла нет, ибо обо всем может догадаться хоть сколько-нибудь внимательно читающий человек). Не шуршали мыши в зарослях, не кричали дикие птицы. Все и вся вдруг заперло в немом величии; застыли в воздухе запахи табачного дыма, жухлой травы, еловой хвои, старых досок... Глаз Луны, налившийся желтым, цвета корки старого лимона оттенком, неустанно бдил за происходящим.
Вранц нахмурился и затушил сигарету. Обычно он считал тишину своею доброй спутницей, он ценил ее, как ценит жид груду слитков, но сейчас чутье говорило ему иное. Мигом взгляд одиночки переметнулся на кольцо, золотым ободом украшавшее указательный палец. На кольце медленно, одна за другой, появлялись рунические символы.
Так и есть.
Щелкнув срезом дробовика, свободной рукой мужчина проверил наличие кинжала в ножнах, досчитал до десяти и двинулся охотничьей походкой по направлению к двери. Та оказалась заперта, но опытный киллер лишь еще сильнее сдвинул брови; соляная насыпь исчезла. Еще раз оглядев дом, он, словно током ударенный, отступил назад - по невнимательности охотник не приметил явнейшую примету, коей являлся опустевший дымоход. Кто же потушил угли в печи?
Резко толкнув дверь ногой, Вранц ворвался в дом, зажег ближайший фонарь и быстро огляделся. Пальцы его побелели, сжимая ствол оружия, а сердце выстукивало шаманический ритм. Не смотря на всю внушительность и кажущуюся профессиональность, именно ЗДЕСЬ Вранц чувствовал испуг, больше всего на свете не желая вновь увидеть ЭТО.
Но увы или же к счастью, страхи продолжают посещать нас до тех пор, пока мы не одолеем их.
На пыльном полу, у потухшего камина, сидела девушка в позе лотоса. Ее длинные, черные волосы развевались на несуществующем ветру, и она не отбрасывала тени.


***


Говорят, что призраки - ничто иное, чем плоды больного человеческого подсознания. Они появляются, когда кто-то не может справиться с трудной ситуацией и теряет рассудок. Тогда они рождаются в его в его воображении до самой смерти.
Говорят, призраки - души, не давшие подручнице Смерти забрать их в ад или рай; души эти сначала страдают, а затем теряют рассудок и становятся обычной нечистью.
Говорят, призраки - существа нейтральные и всегда были на Земле, и ведут себя по отношению к людскому роду так, как оный относится к ним. Одни могут предупредить о чем-либо важном, другие - не пустить на территорию, которую завоевали однажды ваши предки.
Много что говорят...

Первой мыслью его было выстрелить, перезарядить и еще раз выстрелить - а затем засыпать место солью и выжечь там новые мощные рунескрипты. Второй мыслью - разглядеть лицо, найти "гостью" в базе данных ФБР и сжечь ее тело, раз и навсегда покончив с ночными визитами. Третьей мысле же появиться на свет было не дано: неизвестная встала, грациозно выпрямившись во весь рост. Причем сделала то без присущей потусторонним существам привычки двигаться, словно в ускоренной съемке; нет-нет, жесты нашей гостьи были продиктованы осторожностью. Черновласая, слегка кудрявая, с подчеркнутыми темной подводкой большими глазами и густыми бровями необычной формы, в блеклом, но когда-то цветастом и привлекательном платье, она явно выдавала в себе цыганское происхождение. Образ дополняли маленький бубен в правой руке и легкая сумочка через плечо.
Вранц, все же направляя оружие на призрака, внутренне поразился тому, как хорошо она сохранилась. Ни дыр в одежде, ни сломанных ногтей, расчесана и ухоженна, а вслух лишь сказал грубо:
-Выметайся из моего дома и больше не появляйся в нем. На моем счету уже слишком много убийств твоей поганой родни.
Но цыганка не пошевелила ни пальцем. Казалось, она знала, что человек не выстрелит. Знала так же, как и всякая женщина, обладающая какой-бы-то смекалкой, что мужчина уже находится в ее власти. Незваная гостья улыбнулась своими пухлыми алыми губами. Опустила веки, присела в реверансе, ответила. Голос ее напоминал звон монеток, что блестели на бордового оттенка бахроме, оформляющей бюст:
-Выслушай. Я не принадлежу ни к силам Тьмы, ни к силам Света. -черные глаза вдруг загорелись, и, прикрываемые вЕками, от того делались все игривее. Подмигнув, цыганка тут же опустилась прямо на соль, что была ссыпана аккуратной горсткой. Стало быть, сделано то было заранее, с понятным намерением. Села и звонко рассмеялась. Ничего не произошло! Очертания призрака подернулись, расплылись на мгновение, но более ничего с девушкой не случилось. Напуганный Вранц сделал шаг назад. В уме он уже лихорадочно перебирал все варианты уничтожения духов: нужно срочно сжечь тело или вещь, к которой оный привязан, прочесть молитву, опрыскать святой водой... Ничего из этого, даже из средств защиты (помимо оказавшейся бесполезной соли) у киллера не было.
Ощущение собственной беспомощности навалилось, перехватило дыхание (уж не цыганка-ли принялась за свою жертву?), подкосило ноги. Удар коленями о брусчатый пол тупой болью отозвался в пояснице.
Конец?
Он прошел слишком многое, чтобы умереть, так и не найдя способ ЕЕ вернуть...
-Ее? - голос девушки вырвал Вранца из Хаоса мыслей. -Ее - кого?
-...Уйди. - мужчина со шрамом на лице, доставшимся ему в результате многолетней работы убийцы чудовищ перезарядил дробовик и выстрелил. Но на сей раз промахнулся. -Просто изыдь.
Никто не посмеет заговаривать о НЕЙ. Никогда.
Вранц попятился на коленях, и никому из знававших этого расчетливого, бесстрашного убийцу не доводилось слышать от него столь нечеловеческий, сиплый вой. Вой скорбящего.
Но цыганка не отступала. Вернее сказать, она и с места двигаться не смела, но услышанная мысль незнакомца вызвала в девушке неподдельный интерес. Решив действовать женской слабостью и хитростью, приведение осторожно, дрожащей, обвешанной всевозможными браслетами рукой, потянулись к мужчине. Тот онемел. Цыганка заглянула в его глаза, и столько боли, печали и сожаления увидел Вранц в очах ее, сколько даже ТОГДА не набралось бы в его собственных. Тем временем девушка быстро сняла с шеи какой-то амулет в виде рогатого божка и вложила безделушку в ладонь охотника. Не давая ему опомниться, черноволосая сделала шаг назад, взметнув слой пыли, и неожиданно громко выпалила Вранцу в лицо:
-Уничтожь его, если хочешь убить меня! Но знай, человек, ты сделаешь это во второй раз, ибо в душе...-тут ее голос задрожал, понизившись до яростного шепота.-...Ибо в душе я, Карима, уже давно мертва!
Что-то изменилось в его нутре. Словно позабыли он, что мгновение назад дрожал всем телом своим, опутанный липкой сетью из смеси страха и ярости.
Смотря же теперь в глаза девушки-призрака, лицезрел он муки ее. Очерствевшее, грубое сердце Вранца вдруг треснуло пополам, до того глубинные чувства передала Карима, и звук крошащегося камня вырвался из горла его полным страдания стоном. Сколько пылкости, сколько отчаяния, сколько боли выражали эти два прекрасных агата! Как нежны, хрупки и миниатюрны были отмеченые морщинками выплаканных рек слез черты смуглого лица!
Сжав в кулаке данный оберег, мужчина окончательно рухнул на пол. Вранц обхватил руками голову:
"Как же оно так? Разве бывает?! Видение это все наркотическое, иллюзия, но зачем тогда божок с рогами, зачем оно все? Шельмовские проделки, или я с ума сходить начал? Боже, боже... Смотрит так, будто все слышит... А все же, коли дала свою побрякушку, я и убить могу, да... Не зря киллер."
Минутная паника отступала. Вранц выдохнул глубоко и облегченно, чувствуя, как возвращается контроль над происходящим. Карима села напротив, скрестив изящные ноги под платьем.
-Просто брось в огонь, когда надумаешь.
-Ты читаешь мысли? -обычно неподвижные брови мужчины слегка поднялись. Он и раньше о том догадывался, но людям свойственно до самого конца отвергать то, во что им не хочется верить.
-Насколько ты уже успел заметить, мой преступный друг.
Тот усмехнулся - успела даже заглянуть в прошлое. Ну не шельма ли?

***

Вся наша жизнь - колода карт,
Жаль, нам расклад сей неизвестен
И кажется, что вот сейчас
Победа будет... Но судьба
Решила: карта будет бита.
И жизнь летит ко всем чертям,
И ты опять лежишь побитый.
А. Тинай

..Странно было сидеть в полумрачной, заброшенной гостинной и просто так говорить с призраком цыганки. Знаете, когда сон уже кончился, но его образы все еще преследуют тебя, не давая окончательно встать с мягкой постели. Так же, как и в эту лунную ночь Вранц никак не мог осознать, грезится ли ему происходящее. Вот она - девушка в вытцевшем, бордовом, узорчатом платье, вся накрашенная и кудрявая, с мушкой-родинкой над уголком рта и руками, покрытыми татуировками, конечно, не дышит, зато нервно перебирает тонкими пальцами складки. Поправляет свесившуюся черную прядь обратно за маленькое ушко. Хлопая ресницами, смотрит в пол. Желай она ему зла, уже давно бы свершила деяние, но не , сидит же... С какою такой целью?
Мужчина кашлянул, не выпуская дробовика из рук. Пыль причудливо взвилась в затхлом воздухе. Красиво.
И все же. Может, она ждет кого-то? Кого-то более могущественного. Или...
Гостья прервала его размышления. Произведя несколько ловких движений, она достала колоду карт: простую, матово-черного цвета колоду. И, тряхнув роскошной призрачной гривой, предложила:
-Не сыграть ли нам в карты?-и, тут же, предугадывая ход мыслей своего нового властелина (ведь мы помним, что Вранц запросто может убить цыганку!), добавила более учтивым тоном:
-За игрой мне будет легче рассказать свою историю, а тебе - свою, если проиграешь, конечно. А выиграв, ты узнаешь, что я здесь делаю. Согласен?
Он согласился. Женщины, пусть даже шарлатанки, не наделены нужной для победы карточной логикой.
Итак, Вранц перетасовал колоду, и, стараясь не задаваться вопросом: на кой черт сдалась ему вся эта нечисть, раздал каждому по 6 карт. Козырем оказался криво лежащий в самом низу червонный туз. Первый ход выпал Кариме.

...Игра шла вяло, впротивовес рассказу призрака: ее голос то срывался, то падал, то дрожал от невыплеснутого гнева.
-...Я была избранна. Я, дочь барона, любимица всего табора, по какому-то нелепому случаю судьбы, из-за жалкого жребия, должна была выйти замуж за самого ужасного человека во всей округе. Ходили слухи, но он завтракает детьми и живьем сдирает шкуры с животных. Но то были лишь слухи, а случившееся со мною - священной традицией, и мне пришлось смириться, дабы позорным бегством не опозорить наш род...
Внимательно вслушиваясь, киллер подкинул еще одного вальта, и девушке с досадой пришлось сгрести все карты. Время близилось заполночь; надписи на кольце болезненно жгли Вранцовский палец.
-Но накануне я не выдержала и ночью сбежала к дому своего будущего мужа. - тут ее глаза вдруг потухли; кожа стала на миг прозрачной. В спонтанном сочувствии мужчина ухватил Кариму за руку, хоть в жесте этом не было ровно никакого смысла: как мы не ощущаем прикосновений призраков, так и они никогда не почувствуют наших.
Сжав губы, цыганка провернула какую-то махинацию и вновь сровняла счет. Но охотника так просто не обманешь. Вранц, ухмыляясь, пробормотал: "горбатого, как говорится..."
-Могила исправит? У меня ее нет!
С минуту Карима смотрела ему в душу своими огромными, будто пара агатов, глазами. А затем рассмеялась. Смех ее напугал бы любого другого: дрожала посуда в покореженных шкафчиках, дребезжало зеркало, неистово звенели входные обереги. Несчастная заливалась смехом, и скорбящий заливался вместе с ней. Двое, окутанные пылью и туманом, двое, мужчина с изувеченным лицом и прекрасная женщина, призрак и человек с навсегда погибшими душами и разбитыми сердцами - у одной - давным-давно, сердце другого - треснуло час назад. Двое смеялись, кладя карту за картой, и лица их озаряли улыбки.

***

...Черноволосая задорно кивнула, бросив на пол тройку шестёрок.
-Дьявольщина...
-И правда.-кажется, ему удалось ей понравиться. Вранц играл и весь обращался в слух, не замечая, как тем временем красота соперницы становится все ярче и привлекательнее. Карима словно вновь обретала тело из плоти и крови, и вот уже перед ним восседает настоящая дама, а не загнанный дух.
Набрав побольше воздуха в легкие, девушка убрала "битое" в нужную стопку и продолжила говорить:
-В ту ночь было очень темно. Над моей головой светили от силы три звезды, да и те настолько слабо, что не представлялось возможным рассмотреть собственные руки. Подгоняемая страхом обнаружения, я бежала, продираясь сквозь заросли, обжигая ноги крапивой, наступая на сосновые иглы, и наконец увидела его шатёр. У входа стояли головорезы с факелами. Я огляделась. Их табор погряз в нищете...
С щеки Каримы скатилась крупная слеза, тут же расстворившись в воздухе.
-..Лошади лежали в собственном навозе, их били кнутом, заставляя встать. Шатры разваливались буквально на глазах. На детях не было одежды. А он сидел в своём логове и считал золотые слитки, пожирая баранину.- цыганка сделала отталкивающий жест руками, словно отстраняясь от кошмарных воспоминаний. На секунду меж пальцев её мелькнул набор карт. -Всюду - разруха, голод, настиле. Женщины и дети были рабами, а мужчины - безвольными мулами!- она выругалась на родном языке, отбив семерку козырью.-Вместо того, чтобы сплотиться, восстать и защитить свои семьи, они, подобно крысам, дрались за каждый гнилой кусок.
Вдруг она прервалась, и, положив свои призрачные ладони на колени Вранца, заговорила потусторонне, зашептала эхом голых стен, шелестом сквозного ветра и криками ночных птиц. Мужчину снизу доверху пробрал холод, но он слушал:
-..затем я прокралась к нему в шатёр. Тихо вывела всех наложниц, уложив своими силами двух охранников. Собрала слитков, сколько могла унести, развернулась к выходу и в последний момент оказалась поймана.
Глаза Каримы горели, отображая собой то, что происходило в ту ночь, и Он увидел...
<<Молодая, ещё не распустившаяся во всей красе, но выделяющаяся среди обступившей толпы грязных женщин черновласка. На ней то же платье, ноги в дорогих туфлях из кожи. Голова гордо задрана, обрамленная растрёпанными кудрями, макияж смазан, рот искажается в гримасе ненависти и боли. Её ведут куда-то к столбу, на ходу грубо смеясь и хватая на интимные места, дергая за густые кудри, отвешивая удары по лицу. Кругом в темноте можно различить толпу людей, но вот сама толпа к мучениям пойманной совсем безразлична. Поэтому гадалка не зовёт на помощь: только шипит, подобно дикой кошке, шипит, брыкается и плюется, своим вызывающим поведением пытаясь скрыть страх. В хоре разъяренных мужских голосов слышатся отдельные, на удивление трезвые выкрики:
-Бунтовщица!
-Предательница рода!
-Шлюха!
И один, ставший для несчастной Каримы роковым:
-Я нашёл у неё в сумчонке карты! Чёрная колода! Это ведьма! На костёр её!
Бешеный, животный ужас мелькает в глазах цыганки. Пуще прежнего дергаясь, несчастная пытается освободиться, но получает удар под дых. Слышится сдавленный стон. Прекрасные пухлые губы обагряются бордовым, кровь стекает на подбородок, платье, землю...
...Сена уже достаточно. Голая, обесчестенная, израненная дочь барона привязана к столбу грубыми, пережимающими запястья верёвками. Маленькая грудка её то вздымается, то спадает, часто-часто - ровно у какой-нибудь птички, что повалил на землю смертоносный ястреб.
Ястреб. Карима видит, как по светающему небу летит вдаль свободный хищник, и в грудке её бьется уже не страх, а кипит вулкан праведной ярости. О Карима, о, сильная, стойкая женщина, ты перенесла столько унижений, под которыми сломалась бы самая стойкая королева! О Карима, откуда в тебе этот огонь?!
Спичка брошена в стог. Пламя разгорается мгновенно, освещая тех чудовищ, что сделали Это с нею, пожирает жухлую траву, нестерпимым жаром начинает лизать пятки. Цыганка молчит. Через пять минут горит уже вся нижняя часть тела, и, превозмогая неистовую боль в промежности, отважная бунтарка кричит слова порч, проклятий и благословений, адресовывая их виденным ею в этой жестокой жизни людям. Все они сбудутся.
-Сейчас, о псы, Солнце стоит
На вашей стороне, но помните:
Ничто не вечно, memento mori! Будут рождены
СмелЫ мужИ, сметут что вас с костлявых тронов!
Дым раздирает горло, но она должна, обязана произнести последнее заклинание, дабы затем иметь возможность вернуться и отомстить извергам. В легких, разрываемых поистине адскою болью, уже нет сил кричать, и Карима тихо шепчет что-то над амулетом в виде головы быка, шепчет, стараясь не обращать внимания на запах собственного горелого мяса, видя, чувствуя, как дьявол огня сьедает её невинную молодую грудь...

...Нить догорает, и никем незамеченный медальон падает в пепел. Тут же пролетающий мимо ворон хватает своим мощным клювом ценную вещицу и улетает далеко-далеко в лес, за кронами которого занимается рассвет.

Комната. Призрак Каримы, сидящий напротив. Сердце Вранца колотится, как никогда раньше, голова идёт кругом. Шок его вовсе не от того, как получилось возможность побывать в том страшном месте, а от того, ЧТО именно было увидено. Адреналин бурлит в крови, хочется что-то сделать, вскочить, закричать... Жестокость, несправедливость, бесчеловечность тех тиранов теперь сжигают его изнутри, рвёт остатки души на кровоточащие ошмётки. Вранц не может понять, кто он и есть ли сейчас в мире что-либо, за что можно ухватиться, лишь бы отгородиться от ужасного воспоминания призрака. Он поднимает к лицу руки, начисто забыв про колоду, поднимает свои грубые, дрожащие ладони и долго смотрит на них. Ладони берсеркера, охотника, наемника, киллера. Они ничем не лучше тех ладоней, что били черноглазую девушку по лицу, нарушая священный закон о неприкосновенности женщины. Не лучше тех пальцев, бросивших спичку в стог с сеном. Монстр...
Цыганка-спасительница по-прежнему молча сидит, разглядывая Вранца. Словно почувствовав это, он поднимает голову ей навстречу. Внутри роятся тысячи вопросов, но на главный, самый большой и важный для него самого - Карима решает ответить.
-Как я живу с болью? О, мой преступный друг, мне нет утешения... Я выбрала жизнь призрака, надеясь отомстить - но это сделали другие - наложницы, освобождённые мною из того ужасного места, сразу побежали в табор, рассказали все отцу, и нетрудно догадаться, что стало с теми...
Девушка презрительно сплюнула.
И вот - привидение развела руками - я скитаюсь по свету, привязанная к тому, от чего погибла. Ироничная жизнь...
Заметив удивленное лицо мужчины, Карима поправила подол платья и, как бы нехотя, разъяснила:
-Погибая в огне, я сохранила амулет. Да-да, тот самый, что ты сейчас держишь. И если он долго находится вдали от тепла, то начинает ржаветь. Разрушаться. А вместе с ним разрушаюсь и я.
девушка встрепенулась, взглянув на карты. Колода была уж совсем тоненькая, словно символизируя, как мало времени им осталось провести вместе. Или просто Вранц так подумал... Он уже признался себе, что не хочет отпускать приведение. Сильная духом и отчаянная цыганка чертовски напоминала ему о НЕЙ...
Карима многозначительно помахала веером карт перед носом мужчины. - Чего мы ждём? Ходи.
Но Вранц не мог. Он был все ещё там, в таборе, видел ужасные образы несчастных людей, и, удивляясь некогда безразличному и холодному ко всему живому себе, почесывал подбородок. "Неужели ничего сделать нельзя?" "Что стало с табором?" "Есть ли у Каримы живые родственники?", "Как давно все то было?". Вопросы роились в голове, как роились мухи вокруг тем временем незаметно разгоревшегося камина. Огонь отплясывал на плечах девушки, играя с плавными изгибами её шеи, и кое-где призрачная текстура подрагивала от нагревшегося воздуха.
-Постой... Почему все же ты именно здесь? Почему именно я?
Мужчина чувствовал, что начинает сердиться на цыганку, привнёсшую его кое-как склееному сердцу добивающую горсть боли, и на себя, за то, что не уничтожил призрака в самом начале. А ещё в нем что-то оттаивало.
Тем временем часовая стрелка подбиралась к цифре "3". Вот-вот начнёт светать.
-Почему? Выиграй же, и я расскажу тебе, - ухмыльнулась шельма, побеждая семерку дамой. В ответ разгневанный противник ходил дамой и был бит королем. Взяли уже последние карты, и продолжение игры теперь стало совершенно бессмысленным.
-Туз.
Очень необычно было наблюдать улыбку, настоящую, искреннюю улыбку победы на устах призрака. Пусть даже такого обаятельного. Моргнув, Вранц с удивлением для самого себя заметил, как мало его новая знакомая стала походить на приведение: с того момента, как они сели играть, цыганка полностью материализовалась.
Проигравший грустно вздохнул. Спор с призраком, те жестокие люди, страшная смерть... Человеческое безумие не знает границ.

***

Наш род издревле делился на Создателей, Созидателей и Разрушителей. Причём Создатель, не одобрявший творение Создателя другого, легко мог стать Разрушителем. Ну, а Разрушитель увидел бы в произошедшем хаосе порядок, и начал бы крушить с еще большей силой, видя во всей этой вакханалии нечто прекрасное. Лишь Созидатель всегда оставался верен своей позиции, и, не вмешиваясь в ход вещей, являл собой Бога.

***

Пахло розой и лавандой. Сумрачное небо прятало одну за другой звезды, оставляя при этом желтый Лунный диск приглядывать, чтобы никого не забыли. Ветра по-прежнему не наблюдалось. Признаться, терпения Кариме было не занимать: поигрывая сережкой в ухе, она ждала, когда же её ночной собеседник избавится от призраков прошлых и начнёт рассказ о своих.
И он начал. Вранц рассказывал ту историю так, как не рассказывал ни одному следователю, ни одному священнику; губы и язык его только транслировали то, что переживала, погрузившись в воспоминания, мертвая душа:
-Мы поженились и я обрёл счастье. Её звали Кармелита, немного похоже на твоё имя, да...
Ветер вдруг усилился, в унисон ему зашумели дом и обереги с частокола.
Цыганка придвинулась ближе (на удивление, от неё пахло приятной хвойей), но все равно были слышны только обрывки фраз:
Обручальное кольцо... Шаман... Я хотел обучаться магии рун, но ей не нравилось моё намерение... После долгой ссоры я пошел... Шаман был на своём месте. Он все знал... Мы начали очередное занятие... Тогда я медетировал на руну Кано... Огня и порчи... Когда я вернулся...
Последняя фраза его, от болезненных эмоций либо сильного кашля, прозвучала грубо и сипло, как топором отсекают лишний сук дерева:
-Когда я вернулся, то увидел, как дом горит дотла.
Вранц тяжело вздохнул, сжал зубы; по его щекам покатились скупые мужские слёзы.
Призрак же сидела, как была, и сей факт добил пережившего слишком много боли за одну ночь несчастного одиночку:
-Я не виноват в их смерти! Это все он, Шаман, он забыл предупредить о темной стороне руны заранее!
Что есть духу, киллер ударил кулаком в пол. Хрустнули доски.
-Я думал отомстить, понимаешь?! Я сделал месть Делом Жизни, стал охотником на нечисть, святым экзорцистом, инквизитором, наемным убийцей! Я убил стольких, скольких ты не видывала за всю свою проклятую жизнь! И зачем, зачем?! Чтобы, придя почтить память жены и детей в этом самом доме и встретить тебя?! Нравится причинять боль тем, кто её ещё может чувствовать, да, цыганка?!
Карима молчала. Она догадалась, кого увидел в ней Вранц; ровно как и понимала, что выполнить желание мужчины с разбитым сердцем ей невозможно. Впервые цыганка осознала, что не может помочь вдовцу. Много израненных сердец ей встречалось доселе, и все она умудрялась исцелить, но на этот раз призрак-колдунья была бессильна. По щекам цыганки потекли слезы сожаления и глубочайшей вины.

Безутешный же не переставал кричать, и то были уже не ругательства, но вой. Страшный, надсадный, полный боли и безысходности вой раздавался по окрестностям леса, заставляя прятаться в норы крыс и вздирать вверх свои носы, принюхиваясь, волков.
Вскоре вой перешёл в тихие рыдания. Широкоплечий мужчина сидел на полу, обняв себя за колени и вздрагивая втакт всхлипам, раскачиваясь из стороны в сторону.
Погнавшись однажды за местью, Вранц заставил своё сердце окаменеть, и вот теперь, впервые открыв глаза на правду, позволил той, оживив камень, проникнуть в закоутки мертвой души - и оживить её тоже - ценой нестерпимого страдания. Сердце было освобождено из оков и теперь обливалось кровью, ровно как захлебывалась в ней же душа Каримы - отважной цыганки, скитавшеейся по свету в поисках тех, кому могла помочь. Оба они сохранили свои жизни и рассудок в той или иной форме, но сделав то, обрекли себя на вечные одиночество и страдания.
А как же Вранц, спросите вы? Ведь он-то может встретить другую, не менее хорошую собой девушку, создать с ней семью, найти работу... Карима же - подыскать себе спутника-призрака и бродить по свету вместе с ним. Но не забыли ли вы, дорогие читатели, что Вранц-де-Бург числится в розыске самых опасных преступников за многочисленные убийства и поджоги, да и станет ли искать новую партнершу тот, кто еженощно в течение многих лет приходит к дому гибели своей жены и детей? Смешно, если бы не было так грустно.
Ну, а цыганка-Карима есть призрак необычный, жизненно зависящий от тепла и огня, в то время как остальные представители её вида жар не переносят. Судьба, как уже писалось выше, порой слишком иронична и жестока. Но порой человеческий мозг способен обойти её тычки; так и Вранц, внезапно охваченный какой-то мыслию, повернулся к новой знакомой и, как бы невзначай, спросил:
-Моя жена... Она ведь все ещё здесь? -глаза его, за одну ночь постаревшие и усталые, на миг загорелись янтарями Надежды.
Звякнули серьги-кольца, рассеяв тишину, в ответ. Карима грустила. История собеседника, кажется, добила её морально, и девиз "всех не спасти" теперь явился перед целительницей душ во всей красе. Но, нужно уметь говорить людям правду, и она прошептала самое сложное в мире слово:
"Нет".
Затем молча убрала карты в колоду, спрятав в бесконечных складках своего платья, и, обернувшись, с деланной холодностью сказала:
-Стань призраком. Найди ее сам.
В другой ситуации он бы рассмеялся, разозлился, пришёл в состояние шока, но сегодня являлся особенным днем, точнее сказать, ночью. И в ней не могло быть "других" ситуаций. А ещё ему было нечего терять. Вранц кивнул.
-Как это сделать?

***

Тени лесов отступили, открывая полный обзор на покосившийся домишко с высоким частоколом. Повсюду виднелись ловушки, рунескрипты, горстки соли, какие-то ягоды... Не день, но и не ночь происходил сейчас на Земле. Луна ушла; Солнце спало. Все было спокойно и тихо, лишь перекликивались меж собой ранние птахи, да зудели комары над осокой. В зарослях крапивы копалось какое-то кротообразное существо. Старые деревья скрипели - видно, жаловались друг другу на не те времена, мошек-паразитов, да на сухую почву. Все жило своей жизнью.
У корней высокой сосны, обросших мхом, мелькнула чья-то рыжая лапа. Затем появились усы и хвост; и вот уже из-за дерева грациозной охотничьей поступью выходит огромный каштановый кот с тремя янтарно-жёлтыми глазами. На правой стороне его морды - уродливый шрам, на шее - покачивающийся талисман в виде рогатого божка. Не смотря на свою кажущуюся массивность, лесной зверь с лёгкостью взбирается на верхушку сосны и обращает взор всех трёх очей вдаль.
Там, ярко загоревшись, что-то с невероятной скоростью наинает стремление в небеса, достигает апогея, превращаясь в маленькую белую точку, и, подмигнув ему, навсегда исчезает.
Вранц-де-Бург закрывает третий глаз - датчик духов - и ещё раз молча благодарит Кариму за её прощальный подарок. Он вытягивается на ветке, собираясь передохнуть: впереди ждут долгие годы поисков, и накрывает нос пушистым хвостом.
Доброй дороги тебе, о, храбрая цыганка.




ароматерапия, путешествия, вивасан. > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)

читай на форуме:
хе.хе.
Меня ни кто не любит Тот
ищу трэш пафосную семейкумамупапу (...
пройди тесты:
Наверно это судьба...(про Токов) №3
Набережная в огнях...(Про тебя и...
нериально реально 5
читай в дневниках:
http://a3.beon.ru/i/temp/30815848...
Тест: Твое Кеккей Генкай http://beo...
...

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх